История слияния синтоизма и буддизма и его роль в формировании японского менталитета

Файл : bestref-92716.rtf (размер : 36,503 байт)

История слияния синтоизма и буддизма и его роль в формировании японского менталитета

И.А. Безруков

Важнейшим объективным фактором, способствовавшим распространению буддизма в Японии, являлся уровень культурного развития тогдашнего японского общества. Буддизм, особенно в том виде, в котором он пришел в Японию, имел более эмоциональный, чем конфуцианство, характер и оказался несравнимо ближе уже сформировавшейся системе мировосприятия японцев и местным верованиям. В этом смысле буддизм нашел достаточно благоприятные условия для своего распространения за счет преобладания в нем литургической стороны, что зависело от большой доли сверхъестественного в религиозной практике, причем последнее, можно сказать, лежало на поверхности и буквально поражало первых японских буддистов. Таким образом, наличие возможностей для сближения, воплотившегося позднее в синто-буддийском синкретизме, а также сам тип буддизма, пришедшего на острова, несомненно, являлись еще одним важным фактором, обусловившим проникновение этой религии в японское общество в VI — первой половины VII в. Исследование синтеза этих двух религий интересно еще и тем, что данный феномен имеет широкое историческое и социальное значение и, на мой взгляд, дает возможность разобраться в столь сложном мироощущении японского народа. В своих исследовательских работах многие авторы рано или поздно подходят к проблеме менталитета японцев. Это делается не случайно, уже давно отмечался своеобразный синкретизм этого народа. Наряду с культурой внутреннего духа (например, бусидо, «кодекс самурая») уместно было бы также выделить и религию как определяющий фактор в этом вопросе. Любой менталитет, а в особенности японский, основывается на религии, хотя, если спросить японца, какую религию он исповедует, то он, скорее всего, ответит, что никакую. Причины такого ответа кроются именно в менталитете японцев. Для них очень важно внутреннее состояние духа, именно им они обеспечивают то внутреннее спокойствие и богатство, которое как внешний фактор так важно, скажем, для жителей Европы. Но одной из характерных черт японского народа является умение вобрать и растворить в себе чужую и даже чуждую культуру (или религию), при этом использовав все ее плюсы и попытавшись избавиться от минусов. Именно этим объясняется смешение почти всех крупных религий мира в повседневной жизни японца. Однако, по моему мнению, это является скорее следствием японского менталитета, а не его основой. Менталитет японцев формировался сотни лет, причем долгое время он как бы варился в собственном соку, но, как и в каждом развитии, там были свои вехи, которые направляли дальнейшее развитие в определенное русло. Именно такой вехой стало появление буддизма в Японии и постепенное его слияние с традиционной японской религией — синтоизмом. При работе с литературой по синтоизму я столкнулся с интересным фактом: практически все авторы, прежде чем перейти к синтоизму, обязательно приводили концепции школ японского буддизма. На мой взгляд, интересен тот факт, что именно благодаря сильной и естественной экспансии буддизма в Японию синтоизм вынужден был перерасти в религию, отвечающую запросам общества. Среди японских и европейско-американских исследователей распространено мнение, ставшее практически общепринятым: с самого начала своего распространения в Японии буддизм стал дублировать уже сложившиеся к тому времени представления и институты синтоизма. Вне всякого сомнения, на будд и бодхисаттв были перенесены некоторые свойства синтоистских божеств, а определенные буддийские идеи осмыслялись в соответствии с традиционными синтоистскими воззрениями. Однако, как мне представляется, для понимания причин распространения буддизма и для определения истинного его места в совокупности социально-идеологических отношений весьма плодотворным было бы выяснение функциональных различий между двумя религиями. Я полагаю, что проблема функционализма является ключевой при рассмотрении любого рода межкультурных влияний. Это тем более справедливо по отношению к Японии, где процесс адаптации буддизма происходил не насильственными методами, а естественным путем. История Японии позволяет проследить, как те или иные явления континентальной культуры усваивались и развивались без всякого давления извне, в силу внутренних потребностей японского общества. В подтверждение тезиса о раннем дублировании буддизмом функций синтоизма в некоторых работах, которые я рассматривал, указывается, что еще в VII в. начали читаться сутры для вызывания дождя. Однако, на мой взгляд, обращение к изолированным примерам еще не может считаться достаточным доказательством. Если же прибегнуть к статистике, то окажется, что на протяжении VII — VIII вв. функция вызывания и прекращения дождя (ветра, бури) практически монопольно выполнялась синтоистскими жрецами. Овладение конкретным пространством, освоение его, перемещение в нем — все это продолжало находиться во власти божеств. Поэтому даже перенесение столицы было невозможно без их благорасположения. Отношения между буддизмом и синтоизмом характеризовались, с одной стороны, их соперничеством, а с другой — взаимопроникновением, обусловленным непрекращающимися контактами между адептами двух религий, стойкостью стереотипов религиозных представлений и поведения, отсутствием у многих промежуточных социальных групп четкого осознания своих интересов, слабо выраженным национальным самосознанием, намеренной политикой правящего рода и т. п. Организация храмового, а также любого другого сакрального пространства является переосмыслением в наглядно-чувственной форме важнейших догматов вероучения, например, культа предков.