Рецензия на рассказ В. Астафьева «Руки жены»

Повествование свое Степан начинает тем, что ведет рассказчика к странно торчащей среди просеки “кособокой черемухе”. Этот куст особенный для героя, читатель понимает это еще до того, как охотник начнет рассказ: Степан улыбается этой черемухе, он “воркует ” над ней (“воркование” это читатель тоже “слышит”: “Сладка, холера! …уральский виноград” - акцент на [л’], [р]), а чуть позже объясняет свое состояние: “А-а, ягоды на этой черемухе добрые и мне памятные”. И “он стал рассказывать о том, как в конце солнечного августа, на закате лета шли они с Надеждой из больницы вдоль этой линии высоковольтной”. В его рассказе едва мелькнувшая выше жена “безрукого героя” станет основой жизни человеческой, а журналист - вместе с ним и читатель – поймет, чего не хватало ему для очерка: не ясно было, где источник силы Степана, а теперь он раскрыт самим “героем”. Кто же такая жена охотника? Во-первых – и смысл имени сразу ясен нам – Надежда. Несколько раз Астафьев так строит фразы героя, что она обретает второй смысл: “Беда заслонила от Степана все: и шахту, и свет, и Надежду”. Надежда здесь не только имя любимой девушки, но и вера в возможность дальнейшей жизни, пропавшая после трагедии. Герой спрашивает себя: “И вот так всю жизнь?”, и почти отвечает на свой вопрос утвердительно, но в больницу приходит она, возвращая желание жизни, любви, возрождая надежду. Она проста и искренна как сама природа Урала, писатель подчеркивает это просторечными оборотами в ее репликах: “детишек байкала”, “ишь ведь мчится”, но ведь герою именно это и нужно было в тот момент: красота и ясность леса, привычные с детства. Надежда ведет Степана к чудом сохранившемуся на просеке кусту черемухи, будто говорит: “Гляди, он выжил – и ты не пропадешь”. Но он “отстраняется”: “Рук у меня нету, Надя”. И она “вскидывается”: есть у него руки, ее руки, и есть у него ее любовь. Надя возродила любимого человека, а черемуха обвенчала их. И “ничего с тех пор выплеснулось…. Надя…весь потолок держит”. Заметим, герой уже не называет жену Надеждой, она теперь – Надя. Для него теперь в ней и жизнь, и вера, и надежда, которую она когда то ему вернула…

Последний абзац рассказа снова начинается пейзажем, и в этом пейзаже мы слышим уже не рассказчика, но самого Астафьева: “Все так же стояло над миром доброе пока еще небо, но уже с набухающими облаками” - это обращение художника к читателям, предупреждение его. Ведь “самолетик” счастья, гармонии, олицетворяемого в рассказе Надеждой, “вот-вот поднимется и полетит далеко-далеко”, чтобы никогда не вернуться. А чего не хватает нам для того, чтобы оставить небо над головой “добрым”, чтобы исчезли “набухающие облака”? “Нам не хватает сердца”, - так отвечает писатель на это вопрос, и дает своим героям это доброе сердце, чтобы хотя бы они, если люди не могут, сумели сохранить красоту и гармонию человеческих отношений для тех, кто унаследует “это безумный мир”…