Культура речи Цицерона

Файл : bestref-87834.rtf (размер : 56,366 байт)

ФИНАНСОВАЯ АКАДЕМИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РФ

Кафедра: ИСТОРИИ

Кафедра: КУЛЬТОРОЛОГИИ И ПСИХОЛОГИИ ДЕЛОВОГО ОБЩЕНИЯ

РЕФЕРАТ ПО ТЕМЕ: "КУЛЬТУРА РЕЧИ ЦИЦЕРОНА"

Студентки группы У1-4

Научный руководитель

Кушнир Марины Ромовны

Нестеренко Елена Ивановна

МОСКВА 1997

ВВЕДЕНИЕ

Творчество Цицерона - оратора, родившегося в долинах Центральной Италии, на том склоне Апеннин, 3 января 106 года, в течение долгих лет, по общему признанию, не имевшего себе равных; государственного деятеля, погруженного в яростные схватки, подчас сопряженные со смертельным риском; философа, который то считался глубоким и оригинальным, то навлекал на себя презрительные обвинения в неспособности понять учения великих греческих мыслителей; теоретика красноречия, а тем самым и всей отразившейся в нем великой культуры - подвергалось столь долгому изучению, столь тщательному анализу и толкованию частностей, что даже простой перечень работ, ему посвященных, журнальных и книжных, занял бы не один том. Твердую почву мы чувствуем под ногами, когда имеем дело с речами. Они проходят через всю жизнь Цицерона, и блеск красноречия, изощренность доказательств, гармоническое строение ритмически организованных периодов вполне достойны стать са­мостоятельным предметом исследования. Но едва закончен анализ формы, становится ясно, что каждая из речей в большей или мень­шей мере принадлежит также к событийной истории. Возникшие из вполне конкретных обстоятельств, из определений судебною- пра­вовой ситуации, они могут быть по-настоящему поняты лишь в связи с условиями, в которых были произнесен, почему и породили, начиная с античности, многочисленные комментарии и толкования. Уже в правление Нейрона историк и эрудит Асконий Педиан соста­вил комментарий к речам, содержавший разнообразные сведения о времени и обстоятельствах их произнесения, вплоть до подробно-

стей, порой весьма забавных. При чтении этих отрывков становится ясно, что какой бы ни была речь, объясняемая Асконием - политиче­ской, судебной защитительной или, как в случае с Верресом, Гайем ((ок. 115-43) пропретором из Сицилии (73-71), обвинявшимся в зло­употреблении властью ), судебной обвинительной, - каждая из них представляла собой общественный акт, ибо задач всегда состояла в том, чтобы убедить - судей, граждан, собравшихся перед рострами, или сенаторов в курии. Талант Цицерона, весь дух, разлитый в его творчестве, формировалось и зрели в смутные времена, и пока этот талант и этот дух мужали и крепли, вокруг распадался мир - распадался, правда, под воздействием сил, далеко не все из которых были по своей природе разрушительны. Губило республику развитие тех самых начал, которые ее создали и на которых она всегда покоилась.

I КРАСНОРЕЧИЕ ВЕЛИКОГО ОРАТОРА

Красноречие никогда не было для Цицерона самоцелью. Это подтверждается словами, произнесенными в обвинительной речи по делу Верреса: «Глубоко заблуждается тот, кто считает, что наши судебные речи являются точным выражением наших личных убеждений; ведь все эти речи - отражение обстоятельств данного судебного дела и условий времени, а не взглядов самих людей и притом защитников. Ведь если бы дела могли сами говорить за себя, никто не стал бы приглашать оратора; но нас приглашают для того, чтобы мы излагали не свои собственные воззрения, а то, чего

требуют само дело и интересы стороны».^ Красноречие, хотя смысл его и стал во многом иным, по-прежнему оставалось высшим и самым чтимым выражением человеческого разума, а вместе с ним и Цицерон оставался наставником, метром, к авторитету которого принято было обращаться. Исчезновение республиканских установлений в том смысле, который был присущ им ранее, не умалило славу Цицерона. Постепенно он становился мифом. Стремление подражать ему во сем далеко не для всех было благотворно и привело в эпоху Квинтилиана к известному омертве­нию римского красноречия, но зато на века остался связанным с тем же мифологизированным его образом определенный тип куль­туры, тип гуманизма, которому вскоре предстояло выйти далеко за пределы политико-социального контекста, его породившего, - неда­ром слово humanitas встречается у Цицерона так часто, а понятие, им обозначаемое, составляло одну из главных тем его раздумий. Благодаря Цицерону духовные ценности Рима золотого века перестали принадлежать одной конкретной эпохе. Они стали достоянием человеческого духа в целом, подобно достижениями эллинской культуры, с которой Цицерон сумел их окончательно связать. В его личности и в его творчестве Греции и Рим сплетаются в единую духовную сущность, как две части ранее искусственно разобщенного целого и наподобие того, как сплетаются два разнородных существа в Андрогине Платона. Цицерона называли Pater Patriae - Отец Отчества, он за­служил то же наименование, что и Цезарь, хотя никогда не был пол­ководцем. Отцом Отечества его стали называть после победы над Катилиной в 63 году, и оказался он на вершине почета таким обра-