Главная / Каталог

Русская литература после 1905

Длительность технологического цикла
Расчет длительности производственного цикла с построением графика и оформлением решения в Word.
Файл : bestref-87447.rtf (размер : 215,841 байт)

Русская литература после 1905.

Б. Михайловский

Отражение революционного подъема 1904—1906, протест против царской расправы с революционным движением, против правительственного и черносотенного террора обозначали максимум радикализма в мелкобуржуазной литературе. Разоблачение царской армии в «Поединке» (1905) Куприна, изображение войны как безумия и ужаса в «Красном смехе» (1905) Л. Андреева выражали «неприятие» русско-японской войны, протест против политики и режима самодержавия. Оппозиционно-радикальные настроения, растущее революционное брожение отражались в драмах Чирикова, в записках Вересаева «На войне», в повести Гусева-Оренбургского «Страна отцов» (1905) и др., протест против контрреволюционного террора в ряде рассказов Арцыбашева, в «Рассказе о семи повешенных» (1908) Андреева, против действий черной сотни в «Крамоле» Телешова, против еврейких погромов у Юшкевича, Айзмана, Ан-ского, Н. Осиповича. В ряде очерков и рассказов Кипена изображены не только ужасы погромов и казацкого усмирения революции, но и картины уличных боев, забастовок, рабочих собраний и т. д.

Революционная волна 1905 подхватила и ряд писателей из лагеря буржуазии, дворянства и реакционной мелкой буржуазии. Под воздействием кратковременной оппозиционности буржуазии, а также в порядке революционной мимикрии Бальмонт, Минский, Сологуб пишут фальшивые «революционные» стихи, «солидаризируются» с делом рабочих.

Гуманистический протест против контрреволюционного террора был лебединой песнью мелкобуржуазного радикализма.

Осознание ведущей роли пролетариата в революции, перспектива перерастания буржазно-демократической революции в социалистическую окончательно отбрасывает мелкую буржуазию в лагерь контрреволюции. Подавляющее большинство мелкобуржуазных писателей примыкает к буржуазнодворянскому блоку, выполняя гл. обр. миссию развенчания революции. Ряд мелкобуржуазных писателей отходит от горьковского «Знания» к кругу арцыбашевского изд-ва «Земля», натуралисты смыкаются с мистиками, символистами в кругу андреевского изд-ва «Шиповник». Дискредитирование революции осуществлялось различными средствами. Прямую проповедь отречения, отчаяния, безверия, разочарования в революции содержали «То, чего не было» (1912) и «Конь бледный» (1909) эсера Б. Ропшина (Савинкова). Пасквили на революционеров и революцию содержались в романе З. Гиппиус «Чортова кукла», в драме «Царь-Голод» Л. Андреева, в ряде произведений Ремизова, Сологуба и др. Андреев, с одной стороны, морально дискредитирует революционеров, ведет их к отречению, признанию несостоятельности своих идеалов («Тьма», 1907), или показывает их «перерождающимися» в уголовников («Сашка Жегулев», 1911), с другой стороны, апологизирует предательство в образе Иуды («Иуда Искариот», 1907). С отречением от революции связана существенная черта литературы эпохи реакции — это дегуманизация, развенчание человека, отрицание в человеке всяких альтруистических, моральных, общественных побуждений, утверждение эгоизма как единственного двигателя человека. Если для революционного гуманизма Горького слово «человек» звучало гордо, то для литературы реакции становятся лозунгом слова Арцыбашева «человек от природы подл». Ряд произведений Андреева («Бездна»), Ремизова, Сологуба, Сергеева-Ценского, Арцыбашева и др. раскрывают в Человеке зверя, изображают торжество физиологии, низменных инстинктов, голоса пола над высшими, моральными побуждениями, голосом разума, сознательной воли. В годы реакции мутным потоком хлынула сексуальная литература, приобретавшая характер порнографии не только у бульварных ремесленников, но и у именитых мастеров. Смакуется с пикантными подробностями гомосексуализм («Крылья» Кузмина, «33 урода» Зиновьевой-Аннибал и др.), садизм и др. половые извращения (Сологуб). С физиологизмом сочетается психопатологизм в трактовке человека (Сологуб, Сергеев-Ценский и др.). Большое распространение получает мещанская беллетристика, разрабатывающая темы адюльтера, «свободной любви» и т. п. (М. Криницкий, А. Вербицкая, Е. Нагродская и др.), бульварная литература уголовщины и сыска («Нат Пинкертон» и др.). Весьма показательны для настроения эпохи реакции герои Арцыбашева (роман «Санин», 1907), А. П. Каменского («Леда», «Люди» и др.), «нигилисты» новой формации, отрицая всякие общественные идеалы, презирая труд, науку, они возводят в принцип цинический эгоизм, требуют полной свободы для осуществления «хотя бы и злых» вожделений «естественного человека», восстают против стесняющих условностей быта, «мещанской морали», прозы будней, в частности брака, во имя ничем не стесняемого паразитического наслаждения жизнью, всяческой, особенно половой, распущенности. Философскую базу под настроения эпохи реакции подвел Л. Шестов проповедью цинического скепсиса, аморализма. При помощи Ницше он борется с «моральным идеализмом» социалистов, марксистов, издевается над теми, кто «плакал над страдающим народом» и «требовал порядков», прославляет эгоизм, жестокость, ренегатство и приспособленчество. Герои Шестова это те, которые не хотят «быть врачом у безнадежно больного» (революционного движения) и, «покидая старые идеалы, идут навстречу новой действительности, как бы ужасна и отвратительна она ни была»; по Шестову, «в их отречении — источник новой поэзии». На период реакции падает расцвет популярности Сологуба, пессимизм, фатализм, квиетизм, сатанизм которого заострялся против революционного действия, неизбежно оказывающегося у него бессмысленным, безрезультатным, порождающим лишь зло. Важным знамением времени явился сборник «Вехи» (1908), эта, по определению Ленина, «энциклопедия либерального ренегатства» (Сочин., т. XIV, стр. 218), обозначившая «крупнейшие вехи на пути полнейшего разрыва русского кадетизма и русского либерализма вообще с русским освободительным движением» (там же, стр. 217). В своей борьбе со всяческими проявлениями материализма и демократии эта группа буржуазных идеологов (С. Н. Булгаков , Н. А. Бердяев, М. О. Гершензон, П. В. Струве и др.), бывших «легальных марксистов», смыкалась с богоискательством группы соловьевского толка (Мережковским, В. Ивановым и др.). Одной из основных тем для «Вех», так же как и для мелкобуржуазной литературы эпохи реакции, было «отречение от освободительного движения недавних лет и обливание его помоями» (Ленин). Принося покаяние в своих (весьма умренных) оппозиционных увлечениях предреволюционных тел, вехисты призывали «на выучку к капитализму», пели дифирамбы «мудому мещанству Европы».