Болезнь и смерть князя Андрея Болконского (Толстой)

Файл : ref-17668.doc (размер : 94,208 байт)

по теме:

«Болезнь и смерть

князя Андрея Болконского»

(Лев Николаевич Толстой, «Война и мир»).

Шишкова Татьяна

школа № 45

10 «Б»

Москва, 2000 г.

«Он был слишком хорош для этого мира».

Наташа Ростова

Сколько раз задавались мы вопросом, почему же всё-таки Л. Н. Толстой выбрал такую судьбу одному из главных своих героев в романе-эпопее «Война и мир», князю Андрею Болконскому – погибнуть в тридцать с небольшим лет, когда, казалось бы, в жизни всё только начинается?

Может быть, не стоит рассматривать понятие о смерти в букватьном смысле? Об этом и о многом другом говорят фрагменты романа, на которых я бы хотела остановиться…

* * *

Как начальную сцену перемены в князе Андрее, Толстой начинает её с «отвлечённых», но к чему-то подготавливающих идей. Как свойственно любому человеку, перед таким знаменательным и решающим событием, как сражение, князь Андрей ощущал «волнение и раздражение». Для него это было очередное сражение, от которого он ожидал огромных жертв и в котором он должен был повести себя максимально достойно как командир своего полка, за каждого солдата которого он несёт ответственность…

«Князь Андрей, точно так же как и все люди полка, нахмуренный и бледный, ходил взад и вперёд по лугу подле овсяного поля от одной межи до другой, заложив назад руки и опустив голову. Делать и приказывать ему нечего было. Всё делалось само собою. Убитых оттаскивали за фронт, раненых относили, ряды смыкались…» – Здесь поражает холодность описания сражения. – «…Сначала князь Андрей, считая своею обязанностью возбуждать мужество солдат и показывать им пример, прохаживался по рядам; но потом он убедился, что ему нечему и нечем учить их. Все силы его души, точно так же как и каждого солдата, были бессознательно направлены на то, чтоб удержаться только от созерцания ужаса того положения, в котором они были. Он ходил по лугу, волоча ноги, шаршавя траву и наблюдая пыль, которая покрывала его сапоги; то он шагал большими шагами, стараясь попадать в следы, оставленные косцами по лугу, то он, считая свои шаги, делал расчёты, сколько раз он должен пройти от межи до межи, чтобы сделать версту, то ошмурыгивал цветки полыни, растущие на меже, и растирал эти цветки в ладонях и принюхивался к душисто-горькому, крепкому запаху…» Ну разве есть в этом отрывке хоть капелька той действительности, с которой князю Андрею вот-вот суждено столкнуться? Он не хочет, да и не может думать о жертвах, о «свистенье полетов», о «гуле выстрелов» потому, что это противоречит его, хоть и жёсткой, выдержанной, но человечной натуре. Но настоящее берёт своё: «Вот она… эта опять к нам! – думал он, прислушиваясь к приближавшемуся свисту чего-то из закрытой области дыма. – Одна, другая! Ещё! Попало…» Он остановился и поглядел на ряды. «Нет, перенесло. А вот это попало». И он опять принимался ходить, стараясь сделать большие шаги, чтобы в шестнадцать шагов дойти до межи…»

Может быть, виной тому излишняя гордость или смелость, но на войне человеку никак не хочется верить в то, что самая страшная участь, только что постигшая его товарища, постигнет и его. Видимо, и князь Андрей относился к таким людям, но война беспощадна: каждый верит в свою уникальность на войне, а она бъёт по нему без разбора…

«Ложись! – крикнул голос адъютанта, прилегшего к земле. Князь Андрей стоял в нерешительности. Граната, как волчок, дымясь, вертелась между ним и лежащим адъютантом, на краю пашни и луга, подле куста полыни.

«Неужеди это смерть? – думал князь Андрей, совершенно новым, завистливым взглядом глядя на траву, на полынь и на струйку дыма, вьющуюся от вертящегося чёрного мячика. – Я не могу, я не хочу умереть, я люблю эту жизнь, люблю эту траву, землю, воздух…» – Он думал это и вместе с тем помнил о том, что на него смотрят.

Стыдно, господин офицер! – сказал он адъютанту. – Какой… - он не договорил. В одно и то же время послышался взрыв, свист осколков как бы разбитой рамы, душный запах пороха – и князь Андрей рванулся в сторону и, подняв кверху руку, упал на грудь…»

В роковую минуту смертельного ранения князь Андрей испытывает последний, страстный и мучительный порыв к жизни земной: «совершенно новым, завистливым взглядом» он смотрит «на траву и полынь». И потом, уже на носилках, он думает: «Отчего мне так жалко было расставаться с жизнью? Что-то было в этой жизни, чего я не понимал и не понимаю». Ощущая приближающийся конец, человек хочет прожить всю жизнь в миг, хочет узнать, что ожидает его там, в конце её, ведь осталось так мало времени…