Творческая история комедии "Горе от ума"

Файл : 30549-1.rtf (размер : 49,779 байт)

Творческая история комедии “Горе от ума”

О начале работы Грибоедова над комедией “Горе от ума” существуют разные свидетельства его современников. Наиболее авторитетным представляется воспоминание одного из бли­жайших друзей драматурга, С. Н. Бегичева, ко­торый писал: “...известно мне, что план этой ко­медия был сделан у него еще в Петербурге 1916 г., и даже написаны были несколько, сцен;ноне знаю, в Персии или в Грузии, Грибоедов во многом изменил его и уничтожил некоторые действующие лица, а между прочим жену Фаму­сова, сентиментальную модницу и аристократку московскую (тогда еще поддельная чувствитель­ность была несколько в ходу у московских дам), и вместе с этим выкинуты и написанные уже сцены”. Близкий друг Грибоедова Булгарин вспоминал: “Будучи в Персии в 1821 г., Грибое­дов мечтал о Петербурге, о Москве, о своих друзьях, родных, знакомых, о театре, который он любил страстно, и об артистах. Он лег спать в киоске, в саду, и видел сон, представивший ему любезное отечество, со всем, что осталось в нем милого для сердца. Ему снилось, что он в кругу друзей рассказывает о плане комедии, будто им написанной, и даже читает некоторые места из оной. Пробудившись, Грибоедов берет каран­даш, бежит в сад и в ту же ночь начертывает план “Горя от ума” и сочиняет несколько сцен первого акта”. Письмо Грибоедова, написанное им 17 ноября 1820 г. в Тавризе” подтверждает рассказ Булгарина: “Вхожу в дом, в нем праздничный вечер; я в этом доме не бывал прежде. Хозяин и хозяйка, Поль с женою, меня принимают в двери. Пробе­гаю первый зал и еще несколько других. Везде освещение; то тесно между людьми, то просто­рно. Попадаются многие лица, одно как будто моего дяди, другие тоже знакомые; дохожу до последней комнаты, толпа народу, кто за ужи­ном, кто за разговором; вы там же сидели в углу, наклонившись к кому-то, шептали, и ваша возле вас”. Необыкновенно приятное чувство и не но­вое, а по воспоминанию мелькнуло во мне, я по­вернулся и еще куда-то пошел, где-то был, воро­тился; вы из той же комнаты выходите ко мне навстречу. Первое ваше слово: вы ли это А.С.? как переменились! Узнать нельзя. Пойдемте со мною” увлекли далеко от посторонних в уеди­ненную, длинную, боковую комнату, к широко­му окошку, головой приклонились к моей щеке, щека у меня разгорелась, и подивитесь! вам тру­да стоило, нагибались, чтобы коснуться моего лица, а я, кажется, всегда был выше вас гораздо” Но во сне величины искажаются, а все это сон, не забудьте.

Тут вы долго ко мне приставали с вопросами, написал ли я что-нибудь для вас? — Вынудили у меня призвание, что я давно отшатнулся, отло­жился от всякого письма, охоты нет, ума нет — вы досадовали. — Дайте мне обещание, что на­пишете. — Что же вам угодно? — Сами знаете. — Когда же должно быть готово? — Через год не­пременно. — Обязываюсь. — Через год, клятву дайте... И я дал ее с трепетом. В эту минуту ма­лорослый человек, в близком от нас расстоянии, но которого я, давно слепой, не довидел, внятно произнес эти слова: лень губит всякий талант... А вы, обернясь к человеку: посмотрите, кто здесь?.. Он поднял голову, ахнул, с визгом бро­сился ко мне на шею... дружески меня душит... Катенин!.. Я пробудился.

Хотелось опять позабыться тем же приятным сном. Не мог. Встав, вышел освежиться. Чудное небо! Нигде звезды не светят так ярко, как в этой скучной Персии! Муэдзин с высоты минара звон­ким голосом возвещал ранний час молитвы (ч. по­полуночи), ему вторили со всех мечетей, наконец ветер подул сильнее, ночная стужа развеяла мое беспамятство, затеплил свечку в моей храмине, сажусь писать, и живо помню мое обещание; во сне дано, наяву исполнится”.

В конце 1821 г, Грибоедов попадает в Тифлис на службу “по дипломатической части” при ге­нерале А. П. Ермолове. Здесь, по-видимому, складывается у него план комедии, здесь же бы­ли написаны первые два акта.

В начале 1828 г. Грибоедов получает длитель­ный отпуск и приезжает в Москву. О первом впе­чатлении от комедии рассказал в своих воспоми­наниях С.Н. Бегичев: “Из комедии его “Горе от ума” написаны были только два действия. Он прочел мне их, на первый акт я сделал ему неко­торые замечания, он спорил, и даже показалось мне, что принял их нехорошо. На другой день приехал я к нему рано и застал его только что вставшим с постели: он неодетый сидел против растопленной печи и бросал в неё свой первый акт по листу. Я закричал: “Послушай, что ты делаешь?!!” — “Я обдумал, — отвечал он, — ты вчера говорил мне правду, но не беспокойся: все уже готово в моей голове”. И через неделю пер­вый акт уже был написан”.