Бытие в европейской философии

Файл : 29624-1.rtf (размер : 101,380 байт)

Проблема бытия в европейской философии средних веков.

Категория бытия в истории философии

Философия, включая в круг своего анализа проблему бытия, опирается на практическую, познавательную, духовно-нравственную деятельность человека. Эта проблема осмысливается с помощью - категории бытия, а также таких тесно связанных с нею категорий, как небытие, существование, пространство, время, материя, становление, качество, количество, мера. Они выражаются через слова языка, достаточно распространенные в обычной речи. Связь категорий философии с выражающими их словами языка противоречива. С одной стороны, многовековая языковая практика накапливает содержания и смыслы соответствующих слов, которые - при их философском истолковании - помогают уяснить значение философских категорий. С другой стороны, всегда необходимо иметь в виду, что выраженные словами обыденного языка философские категории имеют особое, самой философией устанавливаемое значение. Для понимания философской категории бытия наиболее важно принять в расчет и ее совершенно особое содержание, и связь с повседневной языковой практикой.

Глагол “быть” (не быть) в прошлом, настоящем, будущем временах, связка “есть” принадлежат к числу наиболее употребительных слов во многих языках. Связка “есть” - важнейший элемент индоевропейских языков, причем в некоторых языках она непременно присутствует во множестве предложений (“ist” - в немецком, “is” - в английском, “est” - во французском и т. д.). В русском языке связка “есть” нередко опускается, но по содержанию подразумевается. Мы говорим: “Иван - человек”, “роза красная” и т. д., подразумевая: Иван есть человек, роза (есть) красная. Философы издавна размышляли и спорили о том, каково значение слова “есть” в такого рода предложениях (суждениях). Философы, подходившие к делу формально-логически, говорили, что субъекты суждения (в наших примерах: Иван, роза) уже приведены в связь с предикатом (здесь предикаты - человек, красная) и слово “есть” лишь формально фиксирует эту связь, не добавляя никаких новых содержательных моментов. Другие философы, например Кант и Гегель, рассуждали иначе. Но и они соглашались, что связка не приписывает субъектам суждений никаких других конкретных предикатов, кроме высказанных. И.Кант писал: "...бытие не есть реальный предикат, иными словами, оно не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи". Ф. Энгельс также отмечал, что рассмотрение предметов просто с точки зрения их существования “не только не может придать им никаких иных, общих или необщих, свойств, но на первых порах исключает из рассмотрения все такие свойства” .

И вместе с тем, согласно Гегелю и Канту, связка “есть” прибавляет характеристики, весьма важные для понимания субъекта предложения, его связи с предикатом, а значит, с ее помощью даются новые (по сравнению с предикатом) знания о вещах, процессах, состояниях, идеях и т. д. Каковы же эти характеристики, эти знания? Присмотримся к предложению “Иван есть человек”. Если акцентировать внимание на субъекте и предикате, то легко обнаружить, что единичному человеку (Ивану) приписывается общее (родовое) свойство - быть человеком. Если же сосредоточить внимание на слове “есть”, то, поразмыслив, можно прийти к выводу, что оно придает субъекту особую, весьма существенную характеристику, причем характеристику двуединую: Иван есть (существует) и он есть человек (то есть действительно является человеком). Приписывание общего свойства “человек” объединяет Ивана с человеческим родом. Благодаря же слову “есть” субъект предложения включается в еще более обширную целостность - во все, что существует. Таким образом, предикат в разбираемом предложении приписывает субъекту общие свойства, а связка “есть” - не содержащуюся непосредственно ни в субъекте, ни в предикате всеобщую характеристику (всеобщее свойство “быть”).

От предложений языка можно теперь идти дальше, к философской категории “бытие”. Это первая философская категория, которую предстоит специально осваивать. Поэтому необходимо вспомнить, что говорилось о философских категориях во вводном разделе.

Великие философы, рассуждавшие о философских категориях и приводившие их в систему, справедливо полагали, что введение каждой категории требует оправдания: она нужна философии, поскольку выражает особое содержание, которое не ухватывается другими категориями. Из чего, однако, не следует, что для разъяснения смысла данной категории нельзя пользоваться другими категориями или общими понятиями. Напротив, диалектическая природа категорий даже делает необходимым то, что одна категория “определяет себя” через другую.