Главная / Каталог

Энергия критического суждения

Да, конечно, но неужели те же Говоруха-Отрок, Константин Леонтьев, сам Розанов – это только «отталкивание», одна только творческая и идейная полемика с наследием «передовой» публицистики 1860-х годов? Они встретили самый яростный отпор или упорно замалчивались на протяжении столетия именно потому, что знали уже и захотели публично сказать на языке литературной критики свою другую реальную правду, показать недостаточность и субъективность демократической идеологии. И разве сами они отказывались от острейшей публицистики, от «общественности», от газетной работы? Одного «отталкивания» в критике и литературе мало.

Вот идеолог русского символизма А.Л.Волынский в нашумевшей книге «Русские критики» (1896) вознамерился решительно пересмотреть многое в общей картине развития критики и устоявшиеся репутации ее виднейших представителей и так объяснял свою смелость: «Преследуя научную правду – ради чисто философских целей, - а не практическую справедливость, критика исторических явлений должна быть беспощадною в своих приговорах над отживающими системами и отдельными превратными суждениями». Но на чем же должны основываться эти беспощадные приговоры критики? Что в данном случае означают слова «научная правда» (разве есть ненаучная?) и почему они противопоставлены понятию «практическая справедливость»?

Ключевые слова здесь – «философские цели», литературная критика, по мнению Волынского, должна служить философии русского символизма, утверждать его идеи, создавать новую эстетику. Его мало интересовало, что символизм – это весьма пестрое и обширное литературное направление, художественный метод и потому не обладал собственной оригинальной философской системой и, тем более, не был ею, а приспособил к своим литературным нуждам и использовал на разные лады не очень оригинальный объективный идеализм и неоплатонизм своего духовного предтечи и учителя Владимира Соловьева, скорее кабинетного философа и университетского профессора, чем самобытного поэта. Критик «декадентского» журнала «Северный вестник» стоял за очередной возврат к «философской эстетике» (мы знаем это странное убеждение, что философская эстетика – это хорошо, а просто критика – плохо) и новый отказ от общественной роли литературной критики. Поэтому нашумевшая тогда книга его состоит из полемических журнальных статей, ибо «антиобщественному» критику «Северного вестника» Волынскому весьма сердито отвечали именно крепкие «общественники», маститые хранители наследия 1860-х годов.

Попробовал знаменитый автор «Силуэтов русских писателей» Ю.И.Айхенвальд задеть в этой предельно субъективной, безусловно, талантливой книге того же Белинского, и сразу поднялась эмоциональная буря не только в журнальной, но и академической среде, породившая известную книгу Айхенвальда «Спор о Белинском» (1914). Сразу же выяснилась подлинная цена «объективной» академической науки, не говоря уже о журнально-газетной либеральной критике. Ученые, призванные дать литературной критике научную оценку, предпочли примкнуть к безоглядным апологетам, пишущим священные иконы, а не верные портреты великих критиков-демократов. Они и другим запрещали иметь свое обоснованное суждение о Белинском и других критиках-демократах, а это уже не наука, а цензура.

А после октябрьской революции 1917 года и этот неравный спор был решительно прекращен «сверху», в Москве, Ленинграде и других городах поставлены соответствующие памятники, по спискам ЦК КПСС названы улицы и университеты, поспешно изданы «академические» собрания сочинений и бесчисленные книги и статьи, официальная канонизация Белинского, Чернышевского и Добролюбова была завершена на государственном и юридическом уровне. Не согласные с этой политикой литературные критики, и Айхенвальд в их числе, высланы или вынуждены были бежать из советской России, не сделавший этого автор вышедшей в 1918 году замечательной книги о Белинском Р.В.Иванов-Разумник подвергся за свои взгляды аресту и попал в концлагерь. Гениального критика Розанова уморили голодом у стен богатейшего монастыря России, а даровитого публициста-«нововременца» М.О.Меньшикова за его критические статьи просто расстреляли на глазах у семьи. И только в берлинском изгнании иронический В.В.Набоков смог написать главу о Чернышевском в своем романе «Дар», но и эту блестящую, неотразимую в своем саркастическом критицизме «книгу в книге» либеральная редакция парижских «Современных записок» с обычными для «левой» интеллигенции публичными обвинениями и истериками выкинула при журнальной публикации. Обыкновенная история… Инерция чисто русской «общественной» цензуры и кружковой демагогии возобладала и в вольном Париже, словно люди никуда не уезжали. Ибо то же самое я видел в «послетвардовской» редакции либерально-интеллигентского «Нового мира» в 1970-е годы, когда там печатался.