Александр Блок и Любовь Дельмас

Александр Блок и Любовь Дельмас

Файл : 4204-1.rtf (размер : 48,066 байт)

Александр Блок и Любовь Дельмас

Роман Белоусов

Такое бывает: поэт способен провидеть то, что его ждет, может, скажем, напророчить себе встречу с женщиной. Так случилось, например, с Александром Блоком. Еще в ранних его стихах возникает образ цыганки, слышатся звон монист, удары в бубен. Он словно ждал момента, когда плясунья кочевая, "как отзвук забытого гимна", вспыхнет перед ним звездой в ночи и войдет в его судьбу.

Предчувствие не обмануло. Она пришла, явилась в образе Карменситы, влекущая, как колдунья, с жарким взглядом, полоснувшим насмешкой, с песней нежных мраморных плеч - до ужаса знакомая, далекая и близкая. И закружила его, замела метель любви. Пришла из вихря музыки и света, "всех ярче, верней и прекрасней", веселая, в золоте кудрей, с чарующим голосом. С него, с голоса, собственно, все и началось.

Прежде чем он разглядел ее. Блок услышал ее меццо-сопрано - она пела на сцене Музыкальной драмы, пользуясь особым успехом в роли Кармен.

Когда это случилось? Скорее всего, осенью 1913 года. А в начале следующего произошла их встреча. Ему шел тридцать четвертый год, столько же было и ей.

До этого Блок написал Любови Александровне Дельмас - так звали певицу - несколько писем. Удивительные по искренности любовные послания. Поэт говорил о том, что не влюбиться в нее невозможно, хотя он не мальчик, знает эту адскую музыку влюбленности, от которой стон стоит во всем существе, ибо "много любил и много влюблялся". Но любовь пришла не спрашиваясь, помимо его воли, в нем растут забытые чувства, идет какое-то помолодение души. И еще признался, что, как гимназист, покупает ее карточки, стоит дураком под ее окном, смотря вверх, ловит издали ее взгляд, но боится быть представленным, так как не сумеет сказать ничего, что могло бы быть интересным для нее. И мечтает лишь поцеловать руку, которая бросила ему цветок, и он, как Хозе, поймал его. В эти дни он пишет и отсылает Карменсите первые посвященные ей стихи.

За окном падал вялый мартовский снег, а в душе поэта бушевала буря. Поэт понял, что цветок, брошенный ею, заколдован, и теперь он всецело в ее власти.

Наконец в последних числах марта они встретились. Был дивный вечер, звонкий смех, розы на груди, пьянящий запах духов.

В ту ночь, после свидания, Блок написал два стихотворения, обещая в одном из них:

Ты встанешь бурною волною

В реке моих стихов,

И я с руки моей не смою,

Кармен, твоих духов...

Так случилось, что оба они жили на Офицерской - судьба! - почти на краю города. Его дом, где Блок поселился два года назад, стоял в самом конце улицы, упиравшейся в этом месте в мелководную Пряжку - речушку с грязными, размытыми берегами.

Ее дом, угловой, находился чуть ближе. Она занимала квартиру в последнем, четвертом этаже, "там, под высокой крышей", было ее "окно, горящее не от одной зари".

После знакомства Блок и Дельмас виделись чуть ли не ежедневно. Пешком возвращались из театра на Офицерскую. Или белыми ночами бродили по закоулкам старой окраины, по Заводской, Перевозной, мясной... вслушивались в гудки судостроительного завода, расположенного поблизости, ловили запахи моря, долетавшие сюда с ветром. И шли к Неве по набережной Пряжки, через мост, который он назвал "Мостом вздохов", - пояснив, что есть такой же, похожий, в Венеции. Ужинали в ресторанах, пили кофе на вокзале, ездили на Елагин остров, гуляли в парке, ходили в кинематограф, катались с американских гор. И снова "улицы, и темная Нева, и Ваши духи, и Вы, и ВЫ, и ВЫ!".

Во время этих прогулок Любовь Александровна рассказывала о себе.

Дельмас - это сценический псевдоним, по фамилии матери. Она же урожденная Тишинская. Ее отец, Александр Амфианович, был видным общественным деятелем в их родном Чернигове и скончался, едва она окончила гимназию. Любовь к музыке родилась еще в семье, главным образом благодаря матери, от которой получила первые уроки пения и игры на фортепьяно. Она же привила вкус, серьезное отношение к вокалу. Впрочем, у них у всех в семье были хорошие голоса. А про Любу кругом только и твердили, что грешно с такими данными не учиться. По правде говоря, она и сама мечтала о театре. И вот поступила в Петербургскую консерваторию. Причем конкурс прошла блестяще. Еще во время учебы спела партию Ольги в "Евгении Онегине". По окончании консерватории пела в Киевской опере, в петербургском Народном доме, вместе с самим Шаляпиным участвовала в заграничном турне и исполняла партию Марины Мнишек в "Борисе Годунове". Это была огромная школа - выступать с таким корифеем. Потом пела в "Риголетто", "Пиковой даме", "Аиде", "Снегурочке", "Парсифале", "Царской невесте" и, наконец, в "Кармен" - это, пожалуй, лучшая ее партия. Весной прошлого года ее пригласили в Музыкальную драму - театр молодой, ищущий новых путей в искусстве. Она согласилась и пришла сюда на второй сезон его работы.