Пушкин и физика

Революция в физике, начатая Коперником и завершенная Галилеем, Ньютоном и Лейбницем, открыла двери для широкого притока свежих сил и идей по многим направлениям развития. В пушкинское время закладывались основы электричества, магнетизма, акустики, кристаллографии, оптики, метеорологии, термодинамики. Ощущался скорый приход молекулярной и атомной физики. В физический обиход входили новые приборы и методы, без которых был бы невозможен будущий бурный прогресс науки. Многие выдающиеся ученые жили и творили в это время:

Амедео Авогадро, с его известным законом и методом определения молекулярного и атомного весов,

Андре Ампер - автор закона взаимодействия токов (1820) и изобретатель электромагнитного телеграфа (1829),

Питер Барлоу, создавший раннюю модель электромотора,

Йенс Берцелиус, составивший первую таблицу атомных весов (1814),

Жан Био, открывший вращение плоскости поляризации света (1815) и закон напряженности магнитного поля прямого тока (1820),

Роберт Бунзен, открывший элементы цезий и рубидий, спектральный анализ и создавший горелку Бунзена,

Вильгельм Вебер, наблюдавший звуковую интерференцию и предложивший прибор для записи звука (1830), позднее исследовавший взаимодействие движущихся электрических зарядов,

Уильям Волластон - первооткрыватель ультрафиолетовых лучей (1801), элементов палладий и родий (1804) и темных линий в спектре Солнца,

Алессандро Вольта - изобретатель источника постоянного тока, Вольтова столба, неизменного спутника всех электрофизических лабораторий,

и многие, многие другие творцы науки, чьи имена стали нарицательными: единицами измерения, названиями приборов, вошли, как сказал другой поэт, «в пароходы, в строчки и другие славные дела». Чтобы не утомлять читателя длинным перечнем имен, действительно достойных упоминания, ограничусь только самыми громкими из них. Современниками Пушкина были великие Карл Гаусс и Генри Кавендиш, Никола Карно и Шарль Кулон, Пьер Лаплас и Симон Пуассон, Джеймс Уатт и Майкл Фарадей, Огюстен Френель и Томас Юнг, Михаил Остроградский и Борис Якоби. В это время наблюдается резкий рост числа научных исследований, физических лабораторий, кафедр, физико-химических обществ. Занятие точными науками становится общественно значимой деятельностью. Ученые из чудаков-отшельников предшествующих веков превратились в уважаемых членов общества, его интеллектуальную элиту. На рисунке представлен график роста числа известных физиков.

На рисунке показана динамика развития научных исследований [Ю.А. Храмов. Физики. Биограф. справочник. – М.: Наука, 1983]

Именно в это время (1775-1850 гг.) график резко пошел вверх, демонстрируя рост популярности физической науки, ее вторую революцию, которая и привела в конце прошлого века к наступлению технологической эры земной цивилизации.

Почему же этот общественный порыв не затронул Пушкина, человека любознательного, чутко реагирующего на все новое? Мог ли Пушкин стать русским Леонардо да Винчи? Слово «наука» у Пушкина встречается не часто, слово «физика» - никогда. И даже там, где, как редкий самородок, промелькнет «наука», смысл бывает чаще всего отрицающий, насмешливый, в лучшем случае иронический.

Отверг я рано праздные забавы;

Науки, чуждые музыки, были

Постылы мне; упрямо и надменно

От них отрекся я и предался

Одной музыке.

«Моцарт и Сальери»

Сначала эти заговоры

Между Лафитом и Клико

Лишь были дружеские споры,

И не входила глубоко

В сердца мятежная наука...

«Евгений Онегин»

Тогда ль, как погрузился ты

В великодушные мечты,

В пучину темную науки?

Но, помнится, тогда со скуки,

Как арлекина, из огня

Ты вызвал наконец меня!

«Сцена из Фауста»

«Наука» рифмуется со «скукой», да к тому же еще и темная. Но…

«Пушкин - наше все» (А.Ахматова).

«…поэт неожиданно предстает как глубокий мыслитель, разносторонний эрудированный ученый...» (В.Вересаев).

«…но в тишине кабинета своего он работал более, нежели думали другие...» (М.Попов).

«…в этой эпохе он прошел только часть того поприща, на которое был призван...» (А.Мицкевич).

Мог ли Пушкин увлечься научным вопросом и отдать ему часть своего дарования? На этот вопрос определенно ответить нельзя - мы не знаем, что могло бы быть, если… История не знает сослагательного наклонения. Несколько проще ответить на вопрос, почему при жизни он не дошел до увлечения наукой. Три обстоятельства, на наш взгляд, надо принять во внимание.