'Язвы' армейско-офицерского мира

Файл : ref-15116.doc (размер : 141,312 байт)

План

I. Введение. “Главный девятый вал Куприна“. Полемика вокруг повести.

II. Приговор жестокому и позорному армейскому миру и поиски избавления от “зла" жизни в повести “Поединок“.

Жизненный опыт как основа реализма А. Куприна.

Духовное убожество армейско–офицерского мещанского мира.

Взаимоотношения офицерства и солдатской массы.

Пути избавления от “ЯЗВ“.

III. Заключение. Значение повести.

Посвященная Горькому повесть “Поединок“ (1905) – “главный

девятый вал“ Куприна – одна из самых правдивых и волнующих книг русской литературы начала ХХ века.

Повесть Куприна, как и произведения В.Вересаева (“На войне”,

“Рассказы о войне“), Л. Андреева (“Красный смех”), С. Сергеева – Ценского (“Бабаев”), была откликом на поражение царской власти в войне с Японией

и отражала недовольство народных масс самодержавием – прямым виновником бесславия России, гибели тысяч русских солдат. Повесть создавалась в острое для России время: следовали одно за другим поражения русской армии в Манчжурии, был разгромлен русский флот при Цусиме. Это последнее горестное и позорное для России событие определило необычайно “громкое” звучание повести Куприна. Из зарисовок быта захолустного армейского гарнизона вставала картина разложения, как всей армии, так и государственной системы России. Хотя писатель начал повесть до русско-японской войны и о этой войне в произведении не говорилось ни слова, и действие повести "Поединок“ происходит в девяностые годы, читатели все же воспринимали ее как непосредственный отклик на происходящие события, как художественное объяснение причин поражения русской армии на полях и сопках Манчжурии.

От творческой истории этой повести неотделимо имя А.М. Горь-

кого. Поощряя Куприна на создание повести “Поединок“ Горький говорил:

“Такая повесть теперь необходима. Именно теперь, когда исключенных за беспорядки студентов отдают в солдаты, а во время демонстрации на Казанской площади студентов и интеллигенцию избивали не только полиция, но под командованием офицеров и армейские части …“ (7.стр.58). Известно

также, что Куприн много раз бросал “Поединок“, недовольный своей работой. Но, как вспоминал он, “Горький, прочитав написанные главы , при-

шел в восторг и даже прослезился. Если бы он не вдохнул в меня уверенность в работе, я романа, пожалуй, своего так бы и не закончил.”

Влияние Горького, по словам Куприна определило “все буйное и смелое“ в повести.

Напечатана была повесть в 1905 году в шестом сборнике “Знание“,

который вышел в свет в дни разгрома русского флота при Цусиме. Правдивое изображение Куприным отсталой, небоеспособной армии, разложившихся офицеров, забитых солдат приобретало важный смысл. “Удивительно ли, -

писала 22 мая 1905 года газета “Слово“, что полк, жизнь которого описывает автор, окончательно провалился на смотру…Удивительно ли, добавим, что мы проваливаемся на большом кровавом смотру на Дальнем Востоке, хотя и знаем, что смотрит на наши войска не только вся Россия, но и весь свет” (5, стр. 482 )

То, насколько значима была повесть для периода максимального революционного подъема 1905 года, говорит и развернувшаяся вокруг нее полемика. На страницах “Русского инвалида“, “Военного голоса“, “Разведчика“ неистовствовала реакционная военщина; повесть Куприна оценивалась как фактор “подпольной пропаганды , в которой простой народ натравливается на войско, солдаты – на офицеров, а эти последние на правительство.”

Черносотенцы, атакуя Куприна за его якобы “злостно тенденциозный… памфлет на военных, негодовали против сборников “Знания” , которые “вычеркивают у нас из списка жизнеспособных одно сословие за другим“.

“Поединок“ вызвал новую волну нападок на Горького. “Герой

г. Куприна… мыслит по-горьковски со всеми его специфическими выверта-

ми и радикализмом“, - подчеркивали “Московские ведомости”, пользуясь случаем приписать Горькому ницшеанские взгляды. По мнению “Русского вестника”, близость к “великому“ Максиму испортила “Поединок“ “тенденциозными проповедническими страницами“, а в основе “злобно-слепой критики армии лежит тот же рецепт Максима Горького: “Человек! Это звучит гордо“.